Сказка составлена с помощью родителей
Финансовая сказка про математику, банку, бисер и клубнику, которая все-таки выросла На самой окраине Санкт-Петербурга, там, где город постепенно сдает позиции, а высотки уступают место малоэтажными домам и пустырям, есть поселок. Добраться сюда – целое приключение. Автобус ходит раз в час, фонари горят через два на третий, а если идти пешком от шоссе, по которому ходит маршрутка, нужно пробираться полчаса по разбитой дороге между полей, которые осенью тонут в тумане, а весной становятся жидкими, как кисель.
В глубине поселка за полем и двумя рядами тополей стоит старая, аккуратная, выкрашенная когда-то в бежевый, а теперь серая от петербургских дождей пятиэтажка без лифта. Лампочки в подъезде горят все, кроме одной – на третьем этаже, ее уже полгода никто не меняет, перила старенькие и облупленные, здесь часто пахнет сигаретным дымом, а из чужих квартир громко играет музыка и доносятся споры.
В этом доме на четвертом этаже живет Кирилл. Ему восемь лет. Он учится в первом классе, любит математику, технику и разбираться, как что устроено. По вечерам он подолгу читает энциклопедии, а на переменах объясняет одноклассникам, почему небо голубое и как работает двигатель внутреннего сгорания. У него светлая голова и доброе сердце.
Кирилл живет с мамой. Они снимают эту квартиру недавно – переехали, потому что отсюда удобно добираться до школы и до бабушки. Бабушка живет в соседнем районе –двадцать минут на автобусе, и это большое подспорье. А их собственная квартира – та, за которую мама каждый месяц платит ипотеку – сейчас еще строится, она тоже находится отсюда совсем недалеко.
Кирилл иногда просит маму завернуть на стройку по дороге, и они стоят у забора, смотрят, как подрастают стены. Дом еще не достроили, но окна уже вставили, и Кирилл каждый раз показывает пальцем на третий этаж:
– Вон наше окно, мам. То, которое смотрит двор.
Мама кивает и гладит его по голове. Скоро, совсем скоро – у них будет свой угол. Свой навсегда.
Мама занимается защитой информации. Это важное и нужное дело: она следит, чтобы чужие люди не могли украсть секреты, чтобы данные не утекали, чтобы все было надежно и правильно. Кирилл гордится мамой, хотя не до конца понимает, что именно она делает – что-то связанное с шифрами, паролями и сложными системами.
Мама однажды сказала: «Я защищаю информацию от врагов», и Кириллу этого объяснения хватило.
Мама работает много, она не жалуется – она любит свою работу и очень важно, что эта работа приносит им деньги. Ведь расходов у мамы – целая гора.
Каждый месяц она перечисляет хозяевам за аренду этой квартиры – потому что жить где-то надо;
ипотеку за строящуюся – чтобы у них наконец-то появился свой дом; на ремонт в новой квартире – отдельный вклад в банке, куда капает по пятнадцать тысяч в месяц; на отпуск – хотя бы одну неделю в году, чтобы просто выдохнуть.
А на покупку дачи – ничего. Совсем ничего не остается.
Дача – это мамина давняя мечта. Маленький домик в садоводстве, небольшой участок земли, где можно посадить яблони и клубнику, где Кирилл будет бегать по траве босиком, а она – пить чай на веранде и никуда не спешить. Мама иногда говорит об этом вечером, когда они сидят на кухне:
– Вот переедем в свою квартиру, немножко отдышимся, а потом – дача. Яблони, Кирюш. Белый налив – как у моей бабушки были.
Кирилл слушает и кивает. Но про себя считает: «Отдышимся» у мамы наступит очень нескоро. Ипотека, ремонт, другие расходы. А дача остается где-то за горизонтом, в тумане – таком же плотном, как туман над полями по осени.
Утро, которое начинается вместе.
Каждое утро мама будит Кирилла в 7:00. Не громко, не резко – просто трогает за плечо и шепчет:
– Доброе утро, Кирюша, вставай.
Он открывает глаза, видит мамину улыбку – даже в такую рань она улыбается – и выбирается из-под одеяла. В 7:55 они уже спускаются вниз по лестнице, мама ведет его к машине.
Машина – мамина гордость. Она не новая, но крепкая, надежная. С годами на ней появились потертости и лобовое стекло с трещиной, но машина заводится с пол-оборота даже в самые лютые морозы, а это очень важно. Мама купила ее сама – копила два года, выбирала полгода, и теперь эта машина для нее не просто транспорт, а символ того, что она все может. Кирилл называет ее «Ласточкой» – потому что
она быстрая и каждый день приносит их туда, куда нужно.
Они едут в школу. Дорога проходит мимо полей – широких, ветреных, где весной зеленеет молодая трава, а осенью стелются туманы.
Поля эти выглядят сурово: старые фермы с провалившимися крышами, редкие перелески, где ветер гуляет свободно, и длинные линии электропередач, которые уходят куда-то к горизонту. Кирилл смотрит в окно и каждый раз замечает что-то новое: то стаю ворон на вспаханной земле, то одинокое дерево, которое держится из последних сил. Ему кажется, что это дерево похоже на маму – такое же упрямое, такое же
живучее, такое же одно на весь горизонт.
У школы мама целует его в лоб.
– Хорошего дня, сынок, люблю тебя больше всех на свете, пока!
– А я тебя, мам!
Кирилл машет рукой и идет на уроки. А мама едет дальше – до метро, потом на метро, потом пешком. Дорога у нее долгая – почти два часа в один конец. Но она привыкла…
Каждый день так, туда и обратно, четыре часа в дороге – это как еще одна работа. Но мама не жалуется. Потому что это ее работа – важная, нужная, и она приносит доход, на котором держится их жизнь. Каждый месяц мама открывает телефон, смотрит на цифры и распределяет их мысленно по конвертам: аренда – столько, ипотека – столько, ремонт – столько, отпуск – столько. На дачу – не осталось.
Она не говорит об этом Кириллу. Но Кирилл видит. Он видит, как мама вечером разувается – медленно, с трудом сгибаясь, потому что очень устала. Он видит, как она трогает старые кроссовки – подошва уже стерта почти до дыр, но новые она себе не купит, потому что деньги нужны на другое. Он видит, как она сидит на кухне, обхватив голову руками, – всего на минуту, а потом встает и улыбается:
– Ну что, Кирюш, давай математику.
А еще мама занимается с Кириллом математикой каждый вечер. Даже когда очень устала. Даже когда после дороги ноги гудят, а голова идет кругом. Она садится рядом и говорит:
– Давай посчитаем.
И они считают. Примеры, уравнения, задачи. Мама объясняет терпеливо, по второму и третьему кругу, если Кирилл не понимает. У нее голос становится мягким, теплым, и Кириллу кажется, что математика – это не про цифры, а про то, как мама его любит.
– Ты у меня будешь большим математиком, – говорит она.
– Ученым, – отвечает Кирилл.
– Или Ученым. Главное – хорошим человеком.
Кирилл слушает и запоминает. И каждый раз дает себе обещание: он все посчитает правильно. Он накопит. Он купит им дачу.
После школы – к бабушке.
Уроки заканчиваются в 13:00. У Кирилла – продленка до 17:00. Он любит продленку: можно спокойно сделать уроки, поиграть с друзьями, а еще – ходить на кружок бисероплетения.
Кружок ведет добрая воспитательница Ирина Николаевна, которая терпеливо объясняет, как нанизывать бисеринки на проволоку, как закреплять узелки, как плести лепестки и лапки. Кирилл пришел на кружок случайно – в тот день, когда отменили шахматы, – а остался потому, что пальцам понравилось. Оказалось, у него получается. И даже очень хорошо.
Ирина Николаевна хвалит его:
– У тебя инженерный подход, Кирилл. Ты сначала придумываешь схему, а потом плетешь.
Через месяц он уже делал простые браслеты и фигурки – елочки, сердечки, собачек. Еще через месяц – научился плести объемные звезды и маленьких зайцев. Бабушка, когда увидела, ахнула: «Так это же продавать можно!» Кирилл задумался. И запомнил.
После продленки Кирилла забирает бабушка. Она приезжает на автобусе, ждет его у школьного крыльца.
– Ну что, ученый, – говорит она, – поехали.
Они едут к бабушке домой – полчаса на автобусе через весь район. По дороге Кирилл рассказывает, что было в школе, а бабушка слушает и кивает. У бабушки тепло, пахнет пирогами и старыми книгами. Кирилл делает уроки, пока бабушка хлопочет по дому, а потом они ужинают и пьют чай с вареньем – клубничным, прошлогодним, из баночки, которая стоит на самом видном месте.
– Вот была бы у нас дача, – говорит бабушка, – мы бы сами такое варенье варили. Из своей клубники.
Кирилл кивает. Он уже почти привык к этой фразе. Но сегодня она звучит для него иначе. Потому что сегодня у него появилась идея.
Вечер: магазин и домой
Мама забирает Кирилла от бабушки около восьми вечера. Она подъезжает на «Ласточке» – фарами моргнет два раза, это их условный сигнал, тогда Кирилл чмокает бабушку в щеку, обещает помогать с уборкой в выходные и выбегает на улицу.
– Привет, – говорит мама, обнимая его. – Как ты?
– Хорошо. Мам, а можно заедем в магазин? Хлеб нужен. И еще я хочу посмотреть, сколько стоит клубника, – добавляет он очень тихо шепотом.
Мама удивленно поднимает бровь, но ничего не спрашивает.
Они заезжают в супермаркет на выезде из поселка – единственный на весь район, с тусклым светом и вечно чахлыми овощами. Мама ходит по проходам медленно – она уже почти не чувствует ног – и внимательно смотрит на цены. Сравнивает. Перекладывает. Выбирает самое дешевое.
Кирилл идет рядом. Он давно уже не просит «купи это, купи то». Он знает, что каждая лишняя копейка уходит в конверт – на аренду, на ипотеку, на ремонт. Но сегодня он все-таки спрашивает:
– Мам, я сбегаю посмотрю клубничные кустики.
Мама смотрит на него долгим взглядом – тем особенным, которым мамы смотрят, когда чувствуют, что ребенок что-то задумал. Но не спрашивает. Потому что, если спросить, он расскажет, а она может заплакать – от усталости, от нежности, от того, что не может купить сыну даже клубничный кустик без того, чтобы не пересчитать все трижды.
Они едут домой. Уже темно. Фонари горят через один, и «Ласточка» освещает дорогу своими усталыми фарами. Мама молчит. Кирилл молчит. И только поля за окном чернеют бесконечной темнотой, в которой иногда мелькает одинокий свет далекой фермы.
Подоконник, где все растет, кроме клубники.
Они приезжают домой в начале десятого. Поднимаются на четвертый этаж – мама чуть медленнее, потому что ноги уже совсем не слушаются. Кирилл берет ее за руку, и вместе легче. На площадке опять пахнет табаком – соседи из тридцать пятой курят, сколько их ни проси. Мама достает ключи, открывает дверь, и они входят.
Дома их встречает кухня – маленькая, уютная, с длинным подоконником, который превращен в настоящий огород. Там в стаканчиках из-под йогурта растет зеленый лук – перышки уже выше пальца, мама срезает их в суп. В пластиковом ящике – помидоры черри, пока еще зеленые, но уже обещают три штучки к августу. В двух старых тазах, которые переехали с ними из предыдущих съемных квартир, – огурцы.
А в самом красивом контейнере, с белыми бортиками и дренажными отверстиями, – клубника. Клубника растет плохо. Очень плохо.
Дача – это мамина давняя мечта. Маленький домик в садоводстве, небольшой участок земли, где можно посадить яблони и клубнику, где Кирилл будет бегать по траве босиком, а она – пить чай на веранде и никуда не спешить. Мама иногда говорит об этом вечером, когда они сидят на кухне:
– Вот переедем в свою квартиру, немножко отдышимся, а потом – дача. Яблони, Кирюш. Белый налив – как у моей бабушки были.
Кирилл слушает и кивает. Но про себя считает: «Отдышимся» у мамы наступит очень нескоро. Ипотека, ремонт, другие расходы. А дача остается где-то за горизонтом, в тумане – таком же плотном, как туман над полями по осени.
Утро, которое начинается вместе.
Каждое утро мама будит Кирилла в 7:00. Не громко, не резко – просто трогает за плечо и шепчет:
– Доброе утро, Кирюша, вставай.
Он открывает глаза, видит мамину улыбку – даже в такую рань она улыбается – и выбирается из-под одеяла. В 7:55 они уже спускаются вниз по лестнице, мама ведет его к машине.
Машина – мамина гордость. Она не новая, но крепкая, надежная. С годами на ней появились потертости и лобовое стекло с трещиной, но машина заводится с пол-оборота даже в самые лютые морозы, а это очень важно. Мама купила ее сама – копила два года, выбирала полгода, и теперь эта машина для нее не просто транспорт, а символ того, что она все может. Кирилл называет ее «Ласточкой» – потому что
она быстрая и каждый день приносит их туда, куда нужно.
Они едут в школу. Дорога проходит мимо полей – широких, ветреных, где весной зеленеет молодая трава, а осенью стелются туманы.
Поля эти выглядят сурово: старые фермы с провалившимися крышами, редкие перелески, где ветер гуляет свободно, и длинные линии электропередач, которые уходят куда-то к горизонту. Кирилл смотрит в окно и каждый раз замечает что-то новое: то стаю ворон на вспаханной земле, то одинокое дерево, которое держится из последних сил. Ему кажется, что это дерево похоже на маму – такое же упрямое, такое же
живучее, такое же одно на весь горизонт.
У школы мама целует его в лоб.
– Хорошего дня, сынок, люблю тебя больше всех на свете, пока!
– А я тебя, мам!
Кирилл машет рукой и идет на уроки. А мама едет дальше – до метро, потом на метро, потом пешком. Дорога у нее долгая – почти два часа в один конец. Но она привыкла…
Каждый день так, туда и обратно, четыре часа в дороге – это как еще одна работа. Но мама не жалуется. Потому что это ее работа – важная, нужная, и она приносит доход, на котором держится их жизнь. Каждый месяц мама открывает телефон, смотрит на цифры и распределяет их мысленно по конвертам: аренда – столько, ипотека – столько, ремонт – столько, отпуск – столько. На дачу – не осталось.
Она не говорит об этом Кириллу. Но Кирилл видит. Он видит, как мама вечером разувается – медленно, с трудом сгибаясь, потому что очень устала. Он видит, как она трогает старые кроссовки – подошва уже стерта почти до дыр, но новые она себе не купит, потому что деньги нужны на другое. Он видит, как она сидит на кухне, обхватив голову руками, – всего на минуту, а потом встает и улыбается:
– Ну что, Кирюш, давай математику.
А еще мама занимается с Кириллом математикой каждый вечер. Даже когда очень устала. Даже когда после дороги ноги гудят, а голова идет кругом. Она садится рядом и говорит:
– Давай посчитаем.
И они считают. Примеры, уравнения, задачи. Мама объясняет терпеливо, по второму и третьему кругу, если Кирилл не понимает. У нее голос становится мягким, теплым, и Кириллу кажется, что математика – это не про цифры, а про то, как мама его любит.
– Ты у меня будешь большим математиком, – говорит она.
– Ученым, – отвечает Кирилл.
– Или Ученым. Главное – хорошим человеком.
Кирилл слушает и запоминает. И каждый раз дает себе обещание: он все посчитает правильно. Он накопит. Он купит им дачу.
После школы – к бабушке.
Уроки заканчиваются в 13:00. У Кирилла – продленка до 17:00. Он любит продленку: можно спокойно сделать уроки, поиграть с друзьями, а еще – ходить на кружок бисероплетения.
Кружок ведет добрая воспитательница Ирина Николаевна, которая терпеливо объясняет, как нанизывать бисеринки на проволоку, как закреплять узелки, как плести лепестки и лапки. Кирилл пришел на кружок случайно – в тот день, когда отменили шахматы, – а остался потому, что пальцам понравилось. Оказалось, у него получается. И даже очень хорошо.
Ирина Николаевна хвалит его:
– У тебя инженерный подход, Кирилл. Ты сначала придумываешь схему, а потом плетешь.
Через месяц он уже делал простые браслеты и фигурки – елочки, сердечки, собачек. Еще через месяц – научился плести объемные звезды и маленьких зайцев. Бабушка, когда увидела, ахнула: «Так это же продавать можно!» Кирилл задумался. И запомнил.
После продленки Кирилла забирает бабушка. Она приезжает на автобусе, ждет его у школьного крыльца.
– Ну что, ученый, – говорит она, – поехали.
Они едут к бабушке домой – полчаса на автобусе через весь район. По дороге Кирилл рассказывает, что было в школе, а бабушка слушает и кивает. У бабушки тепло, пахнет пирогами и старыми книгами. Кирилл делает уроки, пока бабушка хлопочет по дому, а потом они ужинают и пьют чай с вареньем – клубничным, прошлогодним, из баночки, которая стоит на самом видном месте.
– Вот была бы у нас дача, – говорит бабушка, – мы бы сами такое варенье варили. Из своей клубники.
Кирилл кивает. Он уже почти привык к этой фразе. Но сегодня она звучит для него иначе. Потому что сегодня у него появилась идея.
Вечер: магазин и домой
Мама забирает Кирилла от бабушки около восьми вечера. Она подъезжает на «Ласточке» – фарами моргнет два раза, это их условный сигнал, тогда Кирилл чмокает бабушку в щеку, обещает помогать с уборкой в выходные и выбегает на улицу.
– Привет, – говорит мама, обнимая его. – Как ты?
– Хорошо. Мам, а можно заедем в магазин? Хлеб нужен. И еще я хочу посмотреть, сколько стоит клубника, – добавляет он очень тихо шепотом.
Мама удивленно поднимает бровь, но ничего не спрашивает.
Они заезжают в супермаркет на выезде из поселка – единственный на весь район, с тусклым светом и вечно чахлыми овощами. Мама ходит по проходам медленно – она уже почти не чувствует ног – и внимательно смотрит на цены. Сравнивает. Перекладывает. Выбирает самое дешевое.
Кирилл идет рядом. Он давно уже не просит «купи это, купи то». Он знает, что каждая лишняя копейка уходит в конверт – на аренду, на ипотеку, на ремонт. Но сегодня он все-таки спрашивает:
– Мам, я сбегаю посмотрю клубничные кустики.
Мама смотрит на него долгим взглядом – тем особенным, которым мамы смотрят, когда чувствуют, что ребенок что-то задумал. Но не спрашивает. Потому что, если спросить, он расскажет, а она может заплакать – от усталости, от нежности, от того, что не может купить сыну даже клубничный кустик без того, чтобы не пересчитать все трижды.
Они едут домой. Уже темно. Фонари горят через один, и «Ласточка» освещает дорогу своими усталыми фарами. Мама молчит. Кирилл молчит. И только поля за окном чернеют бесконечной темнотой, в которой иногда мелькает одинокий свет далекой фермы.
Подоконник, где все растет, кроме клубники.
Они приезжают домой в начале десятого. Поднимаются на четвертый этаж – мама чуть медленнее, потому что ноги уже совсем не слушаются. Кирилл берет ее за руку, и вместе легче. На площадке опять пахнет табаком – соседи из тридцать пятой курят, сколько их ни проси. Мама достает ключи, открывает дверь, и они входят.
Дома их встречает кухня – маленькая, уютная, с длинным подоконником, который превращен в настоящий огород. Там в стаканчиках из-под йогурта растет зеленый лук – перышки уже выше пальца, мама срезает их в суп. В пластиковом ящике – помидоры черри, пока еще зеленые, но уже обещают три штучки к августу. В двух старых тазах, которые переехали с ними из предыдущих съемных квартир, – огурцы.
А в самом красивом контейнере, с белыми бортиками и дренажными отверстиями, – клубника. Клубника растет плохо. Очень плохо.
Мама сажает ее каждый год. Выбирает самые сильные кустики в магазине. Разговаривает с ними шепотом, поливает их из маленькой лейки, переставляет контейнер на самое солнечное место, а клубника все равно погибает.
Сначала желтеют кончики листьев. Потом сохнут завязи. Потом кустики поникают, опускаются вниз, как будто извиняются.
– Ей нужна земля, – однажды сказала мама. – Настоящая. И воздух. И чтобы корни знали: они не в горшке, они дома.
Кирилл стоял рядом и молчал. Но в тот самый вечер он дал себе слово: он купит маме эту землю. Даже если придется копить десять лет. Даже если придется продать все, что у него есть. Даже если придется забыть о мороженом навсегда.
Банка, в которой начинается мечта
В тот вечер, когда мама уснула – прямо на диване, в одежде, не дойдя до кровати, – Кирилл тихо прошел на кухню. Открыл шкаф, достал трехлитровую банку из-под соленых огурцов – бабушка привозила на новогодних каникулах. Сполоснул ее. Вытер полотенцем насухо. Взял черный маркер и написал на наклейке :«НА ДАЧУ».
Банку он поставил на верхнюю полку, за мамиными свитерами, чтобы она не сразу заметила. А сам сел за стол, достал тетрадь в клетку – ту самую, для математики, и начал считать. Раньше Кирилл спрашивал у мамы сколько примерно стоит дача, она ответила что-то около 300-500 тысяч рублей, он решил, что 400 тысяч будет верная цена.
У него было сто сорок три рубля – все, что лежало в копилке-хрюше в карманах куртки и в старом кошельке, который подарила бабушка. Он пересчитал три раза, чтобы не ошибиться. Потом опустил монеты в банку – они зазвенели тонко и бедно, но честно.
– Первый взнос, – сказал Кирилл.
И записал в тетради:
«До дачи – 399 857 рублей. Я справлюсь».
Финансовый план Кирилла
Кирилл писал план несколько вечеров подряд. Он подходил к этому как к большой математической задаче – с условиями, решениями и проверкой.
Источник №1. Подарки от бабушки и мамины «на сладости»
Бабушка каждый месяц переводит 500 рублей «внуку на вкусности». На день рождения – 5000. На Новый год – 3000. Мама дает 300 рублей на булочки в школе.
Кирилл решил: все деньги в банку и 100 руб. раз в месяц на шоколадку, чтобы не грустить. Он подсчитал в столбик и получилось почти 22 000 рублей в год.
Источник №2. Продажа игрушек на Авито
Кирилл перебрал свои вещи. Три одинаковых робота – подарки от разных родственников, одна модель, никто не сговаривался. Две машинки, которые стоят без дела, потому что вырос. Настольная игра в двух экземплярах – две «Монополии», зачем две? Книжки с картинками, которые он уже давно перерос.
Вместе с бабушкой они сфотографировали все на телефон. Кирилл написал объявления сам – старательно, без ошибок, проверяя каждое слово: Продаю робота-трансформера. Синий. Работает. Светится. Деньги коплю на дачу для мамы. Пожалуйста, купите. Цена 300 рублей.»
Игрушки разобрали ребята из школы за две недели. Кирилл выручил 2350 рублей и торжественно опустил их в банку – монетка к монетке, бумажка к бумажке.
Источник №3. Бисерные фигурки – с кружка на продленке
На кружке бисероплетения Кирилл научился делать красивые вещи. Ирина Николаевна даже удивилась: «У тебя, Кирилл, талант. Редкий. Инженерный». Он купил на сэкономленные деньги бисер – черный, белый, красный, зеленый. Плел вечерами, пока ждал маму. Плел у бабушки за разговорами. Плел на продленке в свободные минуты, пока другие дети играли в догонялки.
За месяц он сделал 10 фигурок – собачек, сердечки, елочки – и 5 браслетов. Выложил их с бабушкой на Авито и написал:
«Фигурки из бисера. Сделано мной, Кириллом, 8 лет. Я очень стараюсь. Деньги на дачу для мамы. Если понравилось – купите , пожалуйста.»
Купили все. Выручка – 1500 рублей. Кирилл пересчитал три раза и записал в тетрадь: «Своими руками – самое ценное».
Источник №5. Аренда настольных игр
Кирилл прочитал в детской книжке про бизнес, что можно сдавать вещи в аренду. У него были «Дженга», «Монополия», «Лото», «Шахматы» и «Словодел». В некоторые они почти не играли, потому что времени не хватало – мама поздно приходит, Кирилл спать хочет.
– Мам, можно я буду сдавать их друзьям? – спросил Кирилл. – На три дня за 100 рублей. И залог 500 рублей, чтобы вернули.
Мама разрешила,хотя и удивилась – на что это он собирает деньги. Первым клиентом стал Вова из соседнего подъезда – он видел Кирилла во дворе, когда тот выносил мусор. Взял «Монополию» на выходные. Вернул в понедельник перед школой, даже коробку не помял. Заплатил 100 рублей.,
Потом девочка Катя из параллельного класса – взяла «Словодел», потому что готовилась к олимпиаде. Потом тетя из дома напротив – для внуков, которые приехали на каникулы. Потом одноклассник Леша – взял «Дженгу» на день рождения. За первый месяц аренда принесла 550 рублей. Кирилл записал: «Игры работают даже тогда, когда я в них не играю. Это называется пассивный доход».
Источник №5. Технические видео – факты для всех
Кирилл обожал технику. Он знал, почему небо голубое, как летает самолет, откуда берется электричество, почему в космосе холодно, а на Солнце жарко, как работает батарейка и зачем спутникам антенны. И он умел объяснять сложные вещи простыми словами – лучше некоторых учителей.
– Бабушка, а что, если я буду продавать видео? – предложил он. – Где рассказываю научные факты. По 50 рублей за штуку.
Бабушка сначала удивилась – кто ж такое купит? – но разрешила попробовать. Кирилл записал три ролика на бабушкин телефон: «Почему самолет не падает», «Как работает батарейка» и «Почему в космосе холодно». Рисовал схемы на бумаге, показывал пальцем, объяснял, как будто мама – медленно, терпеливо, с повторами.
Объявление он написал так:
«Научные видео-объяснения от 8-летнего Кирилла. Любой технический вопрос – я подготовлю ответ и сниму видео. 50 рублей за штуку. Деньги на дачу для мамы. Нам очень нужна своя земля.»
За месяц купили 12 видео. Какой-то папа написал: «Сын в восторге, смотрел три раза подряд». Тетя из Петербурга попросила объяснить, как работает пульт дистанционного управления. Кирилл почитал, разобрался, нарисовал схему и записал.
Выручка – 600 рублей. Кирилл записал в тетрадь: «Мозг – тоже актив. Спасибо, мама, за математику».
Банка, которую мама нашла случайно.
Прошло немного больше, чем полтора года.
Кирилл вырос на пару сантиметров, научился плести из бисера объемных драконов, продал еще кучу игрушек, записал тридцать пять видео – их купили уже 57 раз. В банке лежало почти 65 000 рублей. Не хватало еще очень много, но каждый вечер Кирилл пересчитывал, записывал и улыбался: «Еще чуть-чуть».
Мама по-прежнему много работала и возвращалась поздно. Она по-прежнему платила аренду, ипотеку, откладывала на ремонт. Она по-прежнему занималась с Кириллом математикой, даже когда глаза слипались. И она, как и раньше, посадила с надеждой клубнику на подоконнике.
Однажды вечером мама искала в шкафу свой старый свитер – отопление отключили. Она перебирала вещи, и рука наткнулась на банку. Тяжелую, полную.
– Что это? – спросила она громко, поворачиваясь к Кириллу.
Кирилл стоял в дверях кухни, заложив руки за спину. Он вдруг испугался – по-настоящему. Потому что если мама сейчас заплачет, он тоже заплачет.
– Это... ну... – он шмыгнул носом. – Это тебе.
Мама поставила банку на стол. Прочитала надпись: «НА ДАЧУ».
– Кирилл... – голос у нее дрогнул. – Что здесь?
– Деньги, – сказал Кирилл. – Я копил. Полтора года. Там почти 65 тысяч.
Мама смотрела на банку. Потом на Кирилла. Потом снова на банку. Она открыла крышку, высыпала содержимое на стол. Купюры и монеты рассыпались по клеенке – пятерки, десятки, пятьдесят, сто, пятьсот и даже тысячи. Все перемешалось: рубли, копейки, желтые монетки и бумажки, завернутые в резинки.
– 65 тысяч, – повторил Кирилл. – Это не все, конечно. Но еще немного – и хватит на первый взнос за участок. Без дома. Но мы палатку поставим, я умею.
Мама молчала. Долго. Так долго, что Кирилл начал считать про себя: «Раз, два, три, четыре...» На пятнадцатой секунде мама закрыла лицо руками. Плечи ее задрожали.
– Мам, ну ты чего, – Кирилл подошел ближе. – Это же хорошие деньги. Это же на дачу. Ты же хотела...
Мама убрала руки. Она не плакала. Она улыбалась. Сквозь слезы – крупные, прозрачные, которые катились по щекам и падали на стол, на клеенку, на рассыпанные монеты. Но улыбалась.
Сначала желтеют кончики листьев. Потом сохнут завязи. Потом кустики поникают, опускаются вниз, как будто извиняются.
– Ей нужна земля, – однажды сказала мама. – Настоящая. И воздух. И чтобы корни знали: они не в горшке, они дома.
Кирилл стоял рядом и молчал. Но в тот самый вечер он дал себе слово: он купит маме эту землю. Даже если придется копить десять лет. Даже если придется продать все, что у него есть. Даже если придется забыть о мороженом навсегда.
Банка, в которой начинается мечта
В тот вечер, когда мама уснула – прямо на диване, в одежде, не дойдя до кровати, – Кирилл тихо прошел на кухню. Открыл шкаф, достал трехлитровую банку из-под соленых огурцов – бабушка привозила на новогодних каникулах. Сполоснул ее. Вытер полотенцем насухо. Взял черный маркер и написал на наклейке :«НА ДАЧУ».
Банку он поставил на верхнюю полку, за мамиными свитерами, чтобы она не сразу заметила. А сам сел за стол, достал тетрадь в клетку – ту самую, для математики, и начал считать. Раньше Кирилл спрашивал у мамы сколько примерно стоит дача, она ответила что-то около 300-500 тысяч рублей, он решил, что 400 тысяч будет верная цена.
У него было сто сорок три рубля – все, что лежало в копилке-хрюше в карманах куртки и в старом кошельке, который подарила бабушка. Он пересчитал три раза, чтобы не ошибиться. Потом опустил монеты в банку – они зазвенели тонко и бедно, но честно.
– Первый взнос, – сказал Кирилл.
И записал в тетради:
«До дачи – 399 857 рублей. Я справлюсь».
Финансовый план Кирилла
Кирилл писал план несколько вечеров подряд. Он подходил к этому как к большой математической задаче – с условиями, решениями и проверкой.
Источник №1. Подарки от бабушки и мамины «на сладости»
Бабушка каждый месяц переводит 500 рублей «внуку на вкусности». На день рождения – 5000. На Новый год – 3000. Мама дает 300 рублей на булочки в школе.
Кирилл решил: все деньги в банку и 100 руб. раз в месяц на шоколадку, чтобы не грустить. Он подсчитал в столбик и получилось почти 22 000 рублей в год.
Источник №2. Продажа игрушек на Авито
Кирилл перебрал свои вещи. Три одинаковых робота – подарки от разных родственников, одна модель, никто не сговаривался. Две машинки, которые стоят без дела, потому что вырос. Настольная игра в двух экземплярах – две «Монополии», зачем две? Книжки с картинками, которые он уже давно перерос.
Вместе с бабушкой они сфотографировали все на телефон. Кирилл написал объявления сам – старательно, без ошибок, проверяя каждое слово: Продаю робота-трансформера. Синий. Работает. Светится. Деньги коплю на дачу для мамы. Пожалуйста, купите. Цена 300 рублей.»
Игрушки разобрали ребята из школы за две недели. Кирилл выручил 2350 рублей и торжественно опустил их в банку – монетка к монетке, бумажка к бумажке.
Источник №3. Бисерные фигурки – с кружка на продленке
На кружке бисероплетения Кирилл научился делать красивые вещи. Ирина Николаевна даже удивилась: «У тебя, Кирилл, талант. Редкий. Инженерный». Он купил на сэкономленные деньги бисер – черный, белый, красный, зеленый. Плел вечерами, пока ждал маму. Плел у бабушки за разговорами. Плел на продленке в свободные минуты, пока другие дети играли в догонялки.
За месяц он сделал 10 фигурок – собачек, сердечки, елочки – и 5 браслетов. Выложил их с бабушкой на Авито и написал:
«Фигурки из бисера. Сделано мной, Кириллом, 8 лет. Я очень стараюсь. Деньги на дачу для мамы. Если понравилось – купите , пожалуйста.»
Купили все. Выручка – 1500 рублей. Кирилл пересчитал три раза и записал в тетрадь: «Своими руками – самое ценное».
Источник №5. Аренда настольных игр
Кирилл прочитал в детской книжке про бизнес, что можно сдавать вещи в аренду. У него были «Дженга», «Монополия», «Лото», «Шахматы» и «Словодел». В некоторые они почти не играли, потому что времени не хватало – мама поздно приходит, Кирилл спать хочет.
– Мам, можно я буду сдавать их друзьям? – спросил Кирилл. – На три дня за 100 рублей. И залог 500 рублей, чтобы вернули.
Мама разрешила,хотя и удивилась – на что это он собирает деньги. Первым клиентом стал Вова из соседнего подъезда – он видел Кирилла во дворе, когда тот выносил мусор. Взял «Монополию» на выходные. Вернул в понедельник перед школой, даже коробку не помял. Заплатил 100 рублей.,
Потом девочка Катя из параллельного класса – взяла «Словодел», потому что готовилась к олимпиаде. Потом тетя из дома напротив – для внуков, которые приехали на каникулы. Потом одноклассник Леша – взял «Дженгу» на день рождения. За первый месяц аренда принесла 550 рублей. Кирилл записал: «Игры работают даже тогда, когда я в них не играю. Это называется пассивный доход».
Источник №5. Технические видео – факты для всех
Кирилл обожал технику. Он знал, почему небо голубое, как летает самолет, откуда берется электричество, почему в космосе холодно, а на Солнце жарко, как работает батарейка и зачем спутникам антенны. И он умел объяснять сложные вещи простыми словами – лучше некоторых учителей.
– Бабушка, а что, если я буду продавать видео? – предложил он. – Где рассказываю научные факты. По 50 рублей за штуку.
Бабушка сначала удивилась – кто ж такое купит? – но разрешила попробовать. Кирилл записал три ролика на бабушкин телефон: «Почему самолет не падает», «Как работает батарейка» и «Почему в космосе холодно». Рисовал схемы на бумаге, показывал пальцем, объяснял, как будто мама – медленно, терпеливо, с повторами.
Объявление он написал так:
«Научные видео-объяснения от 8-летнего Кирилла. Любой технический вопрос – я подготовлю ответ и сниму видео. 50 рублей за штуку. Деньги на дачу для мамы. Нам очень нужна своя земля.»
За месяц купили 12 видео. Какой-то папа написал: «Сын в восторге, смотрел три раза подряд». Тетя из Петербурга попросила объяснить, как работает пульт дистанционного управления. Кирилл почитал, разобрался, нарисовал схему и записал.
Выручка – 600 рублей. Кирилл записал в тетрадь: «Мозг – тоже актив. Спасибо, мама, за математику».
Банка, которую мама нашла случайно.
Прошло немного больше, чем полтора года.
Кирилл вырос на пару сантиметров, научился плести из бисера объемных драконов, продал еще кучу игрушек, записал тридцать пять видео – их купили уже 57 раз. В банке лежало почти 65 000 рублей. Не хватало еще очень много, но каждый вечер Кирилл пересчитывал, записывал и улыбался: «Еще чуть-чуть».
Мама по-прежнему много работала и возвращалась поздно. Она по-прежнему платила аренду, ипотеку, откладывала на ремонт. Она по-прежнему занималась с Кириллом математикой, даже когда глаза слипались. И она, как и раньше, посадила с надеждой клубнику на подоконнике.
Однажды вечером мама искала в шкафу свой старый свитер – отопление отключили. Она перебирала вещи, и рука наткнулась на банку. Тяжелую, полную.
– Что это? – спросила она громко, поворачиваясь к Кириллу.
Кирилл стоял в дверях кухни, заложив руки за спину. Он вдруг испугался – по-настоящему. Потому что если мама сейчас заплачет, он тоже заплачет.
– Это... ну... – он шмыгнул носом. – Это тебе.
Мама поставила банку на стол. Прочитала надпись: «НА ДАЧУ».
– Кирилл... – голос у нее дрогнул. – Что здесь?
– Деньги, – сказал Кирилл. – Я копил. Полтора года. Там почти 65 тысяч.
Мама смотрела на банку. Потом на Кирилла. Потом снова на банку. Она открыла крышку, высыпала содержимое на стол. Купюры и монеты рассыпались по клеенке – пятерки, десятки, пятьдесят, сто, пятьсот и даже тысячи. Все перемешалось: рубли, копейки, желтые монетки и бумажки, завернутые в резинки.
– 65 тысяч, – повторил Кирилл. – Это не все, конечно. Но еще немного – и хватит на первый взнос за участок. Без дома. Но мы палатку поставим, я умею.
Мама молчала. Долго. Так долго, что Кирилл начал считать про себя: «Раз, два, три, четыре...» На пятнадцатой секунде мама закрыла лицо руками. Плечи ее задрожали.
– Мам, ну ты чего, – Кирилл подошел ближе. – Это же хорошие деньги. Это же на дачу. Ты же хотела...
Мама убрала руки. Она не плакала. Она улыбалась. Сквозь слезы – крупные, прозрачные, которые катились по щекам и падали на стол, на клеенку, на рассыпанные монеты. Но улыбалась.
Кирюша, – сказала она. – Ты копил почти 2 года. Ради меня. Ради клубники. Ради дачи, которой у нас нет.
– Будет, – твердо сказал Кирилл. – Я же посчитал.
– Будет, – согласилась мама. – Не потому, что ты посчитал. А потому, что ты есть. Ты – моя дача. Мое самое главное сокровище. Моя земля, на которой все растет.
Она обняла его. Крепко-крепко, как утром у школы, только теперь не надо было никуда спешить. Теперь можно было стоять так целую вечность.
И Кирилл, который не плакал уже очень давно – с тех пор, как решил, что будет серьезным бизнесменом, – вдруг заплакал. Зарыдал в мамино плечо, как маленький, как три года назад, когда ударился коленкой.
– Мам, я так хочу, чтобы ты не уставала, – прошептал он. – Я так хочу, чтобы ты спала спокойно.
– Я сплю спокойно, – ответила мама. – Потому что у меня есть ты.
Они сидели на кухне, обнявшись, а на столе лежали деньги – 65 тысяч, почти два года отказов от мороженого, бисера, проданных игрушек и технических видео. За окном мигал фонарь, дома было тепло и уютно.
– Знаешь что, – сказала мама. – А давай не будем ждать, давай посмотрим, что можно купить прямо сейчас. На 65 тысяч и на мои накопления. У меня тоже немного есть – откладывала начала откладывать на новую машину.
Кирилл поднял голову, вытер глаза рукавом и улыбнулся:
– Правда?
– Правда. Только одно условие, – мама взяла его за руку. – На даче ты будешь не только бизнесменом. Ты будешь просто Кириллом. Будешь бегать босиком по росе, собирать яблоки, дышать свежим воздухом. Обещаешь?
– Обещаю. – Кирилл подумал и добавил: – А математику мы там тоже будем заниматься?
– Конечно. Будем считать, сколько яблок упало с яблони. И сколько клубники созрело на грядке. Кирилл кивнул. Ему показалось – или за окном действительно стало чуть светлее? Или это просто фонарь перестал мигать?
Счастливый конец: земля, на которой все растет
Они искали участок три недели. Смотрели объявления, ездили по садоводствам, ходили по полям и пустырям. Мама по вечерам открывала карту на телефоне и показывала Кириллу:
– Смотри, здесь недалеко от электрички. Здесь – рядом с лесом. Здесь – вообще дешевый, потому что нет света.
Кирилл рассматривал фотографии и чувствовал, как в груди разгорается теплое, радостное пламя.
Участок они нашли в воскресенье. Небольшой, восемь соток, на краю садоводства «Березка», владельцы давно переехали в другой город, а дачу все никак не доходили руки продать.
Здесь был очень милый маленький домик, закрытый много лет после отъезда хозяев, и несколько корявых яблонь, за которыми очень давно никто не ухаживал. Но земля была черная, мягкая, пахла дождем и обещанием.
– Сколько? – спросил Кирилл.
– 300 тысяч, – ответила мама.
Кирилл быстро посчитал в уме: их общие накопления – 65 тысяч + на машину 90 тысяч – выходило ровно 155.
– Не хватает 145 тысяч, – сказал он. – Это два-три года.
– Или меньше, – сказала бабушка, которая вместе сними ездила смотреть участки.
– Я давно хотела вам помочь, – сказала бабушка. – Но ждала, когда вы сами решитесь. Я копила вам на первый взнос. Внуку на будущее.
Вот, держите.
Она протянула конверт. Толстый, коричневый, с надписью «КИРИЛЛУ». Кирилл открыл дрожащими руками. Там было 150 тысяч – ровно.
– Бабушка... – прошептал он.
– Не бабушка, а инвестор, – строго сказала бабушка. – Шашлыками потом расплатишься. И вареньем клубничным.
Мама стояла и смотрела на участок. Потом медленно опустилась на траву – прямо так, в куртке, в кроссовках с подклеенной подошвой.
Села на землю и провела по ней рукой.
– Наша, – сказала она тихо. – Наша Земля.
Они сидели на чужом пока участке, но уже своем. Кирилл смотрел на маму – на ее лицо, на котором больше не было усталости, на ее руки, которые гладили черную землю, на ее улыбку – не сквозь силу, а настоящую, до ушей, с глазами, в которых блестели слезы, но теперь уже совсем другие.
– Мам, – сказал Кирилл. – А клубнику мы посадим?
– Посадим, – сказала мама. – И яблони. И цветы. И будем приезжать каждые выходные. И ты будешь бегать по траве босиком. И дышать свежим воздухом. И математику считать на крыльце.
Кирилл улыбнулся. За спиной у них стояла бабушка, держа в руках пустой конверт из-под денег. А впереди, за полем, виднелся Петербург.
Даже небо – свое
В мае они посадили клубнику. Не на подоконнике, а в землю – настоящую, черную, пахучую. Кирилл копал лунки, мама опускала кустики, бабушка поливала из лейки. Соседи по садоводству – добрая тетя Галя и дядя Витя – подарили несколько яблонь, и они посадили их вдоль забора: Белый налив, Антоновку, даже одну неизвестную – «для интереса».
В июне клубника зацвела. Белыми мелкими цветами, похожими на звездочки. Мама ходила вокруг грядки и не могла наглядеться.
– Живая, – говорила она. – Представляешь, Кирюш? Живая...
В июле созрели первые ягоды. Крупные, красные, душистые. Мама сорвала одну, поднесла к носу, понюхала, потом откусила и закрыла глаза.
– Как в детстве, – сказала она. – Как у моей бабушки.
Они сидели на крыльце – старом, скрипучем, которое дядя Витя пообещал починить к осени. Мама держала в руках миску с ягодами, Кирилл жевал и смотрел на поле.
– Мам, – сказал Кирилл. – А помнишь банку?
– Помню, – улыбнулась мама. – Она до сих пор у меня в шкафу стоит. Пустая.
– Не пустая, – сказал Кирилл. – Там теперь записка. Я положил. Мама удивилась.
– Какая записка?
– «Клубника выросла. Все получилось».
Мама ничего не сказала. Просто обняла сына и поцеловала в макушку. А в траве стрекотали кузнечики, и яблони тихо шумели листвой, и было слышно, как где-то вдалеке проехала электричка, увозя людей
в город. Но они-то уже никуда не спешили. Они были дома.
– Будет, – твердо сказал Кирилл. – Я же посчитал.
– Будет, – согласилась мама. – Не потому, что ты посчитал. А потому, что ты есть. Ты – моя дача. Мое самое главное сокровище. Моя земля, на которой все растет.
Она обняла его. Крепко-крепко, как утром у школы, только теперь не надо было никуда спешить. Теперь можно было стоять так целую вечность.
И Кирилл, который не плакал уже очень давно – с тех пор, как решил, что будет серьезным бизнесменом, – вдруг заплакал. Зарыдал в мамино плечо, как маленький, как три года назад, когда ударился коленкой.
– Мам, я так хочу, чтобы ты не уставала, – прошептал он. – Я так хочу, чтобы ты спала спокойно.
– Я сплю спокойно, – ответила мама. – Потому что у меня есть ты.
Они сидели на кухне, обнявшись, а на столе лежали деньги – 65 тысяч, почти два года отказов от мороженого, бисера, проданных игрушек и технических видео. За окном мигал фонарь, дома было тепло и уютно.
– Знаешь что, – сказала мама. – А давай не будем ждать, давай посмотрим, что можно купить прямо сейчас. На 65 тысяч и на мои накопления. У меня тоже немного есть – откладывала начала откладывать на новую машину.
Кирилл поднял голову, вытер глаза рукавом и улыбнулся:
– Правда?
– Правда. Только одно условие, – мама взяла его за руку. – На даче ты будешь не только бизнесменом. Ты будешь просто Кириллом. Будешь бегать босиком по росе, собирать яблоки, дышать свежим воздухом. Обещаешь?
– Обещаю. – Кирилл подумал и добавил: – А математику мы там тоже будем заниматься?
– Конечно. Будем считать, сколько яблок упало с яблони. И сколько клубники созрело на грядке. Кирилл кивнул. Ему показалось – или за окном действительно стало чуть светлее? Или это просто фонарь перестал мигать?
Счастливый конец: земля, на которой все растет
Они искали участок три недели. Смотрели объявления, ездили по садоводствам, ходили по полям и пустырям. Мама по вечерам открывала карту на телефоне и показывала Кириллу:
– Смотри, здесь недалеко от электрички. Здесь – рядом с лесом. Здесь – вообще дешевый, потому что нет света.
Кирилл рассматривал фотографии и чувствовал, как в груди разгорается теплое, радостное пламя.
Участок они нашли в воскресенье. Небольшой, восемь соток, на краю садоводства «Березка», владельцы давно переехали в другой город, а дачу все никак не доходили руки продать.
Здесь был очень милый маленький домик, закрытый много лет после отъезда хозяев, и несколько корявых яблонь, за которыми очень давно никто не ухаживал. Но земля была черная, мягкая, пахла дождем и обещанием.
– Сколько? – спросил Кирилл.
– 300 тысяч, – ответила мама.
Кирилл быстро посчитал в уме: их общие накопления – 65 тысяч + на машину 90 тысяч – выходило ровно 155.
– Не хватает 145 тысяч, – сказал он. – Это два-три года.
– Или меньше, – сказала бабушка, которая вместе сними ездила смотреть участки.
– Я давно хотела вам помочь, – сказала бабушка. – Но ждала, когда вы сами решитесь. Я копила вам на первый взнос. Внуку на будущее.
Вот, держите.
Она протянула конверт. Толстый, коричневый, с надписью «КИРИЛЛУ». Кирилл открыл дрожащими руками. Там было 150 тысяч – ровно.
– Бабушка... – прошептал он.
– Не бабушка, а инвестор, – строго сказала бабушка. – Шашлыками потом расплатишься. И вареньем клубничным.
Мама стояла и смотрела на участок. Потом медленно опустилась на траву – прямо так, в куртке, в кроссовках с подклеенной подошвой.
Села на землю и провела по ней рукой.
– Наша, – сказала она тихо. – Наша Земля.
Они сидели на чужом пока участке, но уже своем. Кирилл смотрел на маму – на ее лицо, на котором больше не было усталости, на ее руки, которые гладили черную землю, на ее улыбку – не сквозь силу, а настоящую, до ушей, с глазами, в которых блестели слезы, но теперь уже совсем другие.
– Мам, – сказал Кирилл. – А клубнику мы посадим?
– Посадим, – сказала мама. – И яблони. И цветы. И будем приезжать каждые выходные. И ты будешь бегать по траве босиком. И дышать свежим воздухом. И математику считать на крыльце.
Кирилл улыбнулся. За спиной у них стояла бабушка, держа в руках пустой конверт из-под денег. А впереди, за полем, виднелся Петербург.
Даже небо – свое
В мае они посадили клубнику. Не на подоконнике, а в землю – настоящую, черную, пахучую. Кирилл копал лунки, мама опускала кустики, бабушка поливала из лейки. Соседи по садоводству – добрая тетя Галя и дядя Витя – подарили несколько яблонь, и они посадили их вдоль забора: Белый налив, Антоновку, даже одну неизвестную – «для интереса».
В июне клубника зацвела. Белыми мелкими цветами, похожими на звездочки. Мама ходила вокруг грядки и не могла наглядеться.
– Живая, – говорила она. – Представляешь, Кирюш? Живая...
В июле созрели первые ягоды. Крупные, красные, душистые. Мама сорвала одну, поднесла к носу, понюхала, потом откусила и закрыла глаза.
– Как в детстве, – сказала она. – Как у моей бабушки.
Они сидели на крыльце – старом, скрипучем, которое дядя Витя пообещал починить к осени. Мама держала в руках миску с ягодами, Кирилл жевал и смотрел на поле.
– Мам, – сказал Кирилл. – А помнишь банку?
– Помню, – улыбнулась мама. – Она до сих пор у меня в шкафу стоит. Пустая.
– Не пустая, – сказал Кирилл. – Там теперь записка. Я положил. Мама удивилась.
– Какая записка?
– «Клубника выросла. Все получилось».
Мама ничего не сказала. Просто обняла сына и поцеловала в макушку. А в траве стрекотали кузнечики, и яблони тихо шумели листвой, и было слышно, как где-то вдалеке проехала электричка, увозя людей
в город. Но они-то уже никуда не спешили. Они были дома.